— В полном. Не прибыл… этот, кого вы хотели вместо меня?
— Нет, — хмуро ответил старшина водителей. — И машина пятая еще не вышла. Что-то там у них не ладится.
— А без нее разве нельзя? Так уж она нужна?
— Вы чем занимаетесь?
— Да вот… Проверить, вытереть…
— Сходите, принесите ведро воды — мойки тут нет, а диски у вас посмотрите, какие. Не делает чести. У вас своей работы хватает — так что не лезьте в чужую, не то надорветесь.
Он кивнул и пошел — не в свою машину, а по направлению к конторе. Милов поглядел ему вслед. Да, остерегаться нужно, безусловно. И все же…
Он отцепил ведро, из ближайшего колодца принес воды, вымыл диски — колес было много, и времени на эту работу ушел целый вагон. Закончив, разогнулся, потер спину. Никою не было видно, никто не мог оценить его рвение. Тогда он снова двинулся к задку машины.
Остановившись шагах в двух перед задней двухстворчатой дверью, Милов сперва тщательно протер пучком травы задние габаритные лампы и стоп-сигналы. Затем протер номерной знак. Он, как и пломба, не был покрашен заново, то был заслуженный знак, не раз, надо полагать, использовавшийся в дороге, сейчас лишь заново привинченный. После этих вполне безвредных и совершенно правильных действий Милов позволил себе вплотную заняться запорами.
Двери были заперты на два внутренних замка, и ключи к ним должны были обладать весьма сложным профилем — судя по тому, что можно было увидеть, разглядывая замочные скважины. Владельцы транспортной колонны явно хотели застраховать грузы от чрезмерного любопытства посторонних. Вскрывать такие замки без необходимых инструментов означало бы — сразу и безвозвратно утопить себя. Милов не сомневался, что целости замков и дверей здесь уделяется особое внимание.
Милову пришлось с сожалением констатировать, что у него таких инструментов нет. Он никогда не смог бы таскать с собою всё то, что могло бы ему пригодиться в какой-то из возможных ситуаций; тоща ему пришлось бы возить объемистый сундук.
Милов ненадолго задумался, затем снова неторопливо направился к кабине, отворил дверцу, поднялся по ступенькам и уселся, чтобы начать всерьез привыкать к новому рабочему месту.
Он быстро убедился в том, что и органы управления, и приборная доска не таят в себе никаких секретов, и ему не придется в спешке догадываться о назначении какого-либо из них. О том, как ведет себя машина на ходу, каким обладает характером, можно будет узнать только на трассе. Однако, сейчас его интересовало в первую очередь вовсе не это.
Ну, пусть, — еще там, перед запертым полуприцепом пришло ему в голову, — пусть я оказался плохо экипированным для столь специфического действия — это вовсе не означает, что и бывший обитатель кабины жил в такой же бедности; так что воспользуемся свободным временем для того, чтобы основательно исследовать кабину.
И в самом деле. До сих пор Милов успел только заглянуть в бардачок, да и то мельком, на более подробное знакомство не было ни времени, ни желания, напротив, некое чувство неудобства мешало ему рыться в барахле человека (именно человека, не технета же!), им же самим убитого. Но сейчас ему удалось справиться с собой; на войне, как на войне — в который уже раз подумал он, запуская руку под сиденье и шаря там. Стал извлекать, одну за другой, всякие интересные вещи. Инструментальную сумку, нормальную принадлежность любого автомобиля. Другую сумку — маленькую, изящную, однако тоже наполненную инструментами, только уже не слесарными, а воровскими, изготовленными, судя по виду их, профессионалом, хорошим мастером. Был в сумочке славный набор отмычек, — балерина, будра, вилочка, фильда, щучка, де — целых два незаменимых инструмента для внутреннего замка, открытая и закрытая, крестик — одним словом, умело подобранный арсенал для умелых рук, с которым в любую дверь можно войти — если, конечно, никто не помешает.
«Что же, вот это, собственно, нам и требовалось, — это нам весьма пригодится», — сказал себе Милов, продолжая тем не менее поиски. Нащупал и вытащил два рожка к «Калашникову», изоляционной лентой связанные вместе, выходами в разные стороны, чтобы побыстрее можно было поменять их во время схватки.
Милов машинально глянул на оружие, которому рожки принадлежали — оно по-прежнему находилось над головой, два пружинных зажима надежно удерживали автомат на потолке кабины, а достать его можно было одним движением руки; удобно, слов нет. Он поднял руку, прикоснулся — оружие, чистое, смазанное тонко, как полагается, готовое к бою хоть сию минуту.
«Хорошая вещь», и на этот раз признал Милов, хотя лучше было бы обойтись без его применения… Время еще было, и от исследования сиденья Милов перешел к спальной полке, в задней части кабины. Под ней оказался целый склад, но не оружия уже, а носильного барахла: хороший мужской костюм, белье — по большей части еще не надеванное, в невскрытых прозрачных пакетах, такие же рубашки, современные, модные; женское белье — тоже от хорошей фирмы и не бывшее в употреблении. Похоже, не так давно где-то брали магазин, и покойный водитель не стоял от этого дела в стороне…
Да, всё это представляло бы интерес для Милова, если бы он расследовал дело об ограблении; сейчас он разглядывал барахло лишь по старой профессиональной привычке. Однако, время шло, и все меньше его оставалось для выяснения того, что сейчас действительно являлось важным. Так что пришлось все вещички засунуть туда, где они хранились до сих пор, и снова выйти из машины, прихватив с собой только те инструменты, которые, по мнению Милова, должны были сейчас пригодиться.
5
(46 Часов до)
Наверное, с этим делом стоило обождать до темноты; однако, риск был бы слишком велик: конвой мог тронуться с места уже в сумерках, если, паче чаяния, пятая машина все-таки доберется сюда сегодня, и Милову пришлось бы ехать, так и не выяснив, какую именно адскую машину он везет за своей спиной, и когда следует ожидать от нее серьезных неприятностей, а также — можно ли, и каким способом можно ее обезвредить так, чтобы это не бросалось в глаза — в случае, если проверка груза все-таки произойдет. Так что придется рискнуть, пока никого еще нет…
Так он и сделал, и, похоже, никем не был замечен. Тем более, что замки открылись неожиданно быстро: инструменты покойного и впрямь оказались отличными. Приотворив дверь, Милов скользнул внутрь и запер замки за собой. Убедившись, что они защелкнулись, зажег фонарик.
— Ничего себе уха… — пробормотал он, осмотревшись. — А я-то думал, что это повезут как раз на пятой машине. Выходит, что здесь у всех какие-то свои хитрости. М-да, неприятно…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
